Люди Понимания всей Земли, соединяйтесь!
Психология будд. Третья психология
[Osho Rajneesh. Yoga: The Alpha and the Omega, Vol 4; Chapter #8; 28 April 1975]
Вопрос: Что имеешь ты в виду под психологией будд? На Востоке были тысячи будд. Разве они не создали психологию просветлённых? Разве не основали такие мудрецы, как Капил, Канад, Бадарайан, Патанджали, и другие, третью психологию?
Ошо Раджниш говорит:
Нет, пока ещё нет.
Имеется много трудностей. Чтобы основать третью психологию, необходимо первые две довершить. Ведь, если ты строишь трёхэтажный дом, то первые два этажа должны быть выстроены, и только тогда может быть возведён третий.
В прошлом никогда не существовало психологии, предметом которой является психически нездоровый человек, –– первого уровня психологии никогда раньше не было. Никто не обеспокоился войти в сферу ментальных болезней, особенно на Востоке. Никто не обеспокоился, потому что с болезнью можно было справиться и без понимания её. Не было нужды анализировать её, не было нужды забираться в патологический ум, не было нужды делать что-либо в этом смысле.
Всего лишь, определённые техники существовали… и до сих пор те техники существуют. Вы можете просто избавиться от заболевания (безо всякого копания в уме пациента).
К примеру, в Японии, когда появляется сумасшедший человек, то есть, кто-нибудь становится невротиком, –– его помещают в Дзен монастырь, к религиозным людям города.
И, это было одним из старейших методов: брать такого к религиозным людям.
А что же делалось в монастыре? –– Да ничего. Действительно, ничего не делалось. Когда больной оказывался в монастыре, там никто и не думал анализировать, ставить диагноз. Они и не думали разбираться, что же это за тип заболевания. Не было такой нужды, потому что болезнь могла [и без этого] быть довольно просто снята.
Они размещали человека в изолированном жилище подальше от центра монастыря, где-то на заднем плане его территории, в укромном месте.
Обеспечивались его нужды: еда и всё такое, но никто о нём не судачил, никто просто не обращал внимания на его сумасшествие. И, Восток знает, что чем больше внимания на спятившего обращаешь, тем больше ты подпитываешь его сумасшествие…
Весь монастырь остаётся равнодушным, как будто никто и не появлялся в нём.
Безразличие это одна из техник, потому что сумасшедшему (в его сумасшествии) требуется внимание в больших количествах. Может быть, что и стал-то он сумасшедшим для того, чтобы именно получать внимание.
…Вот почему психоанализ не очень-то и помогает. Ведь, психоаналитик даёт так много внимания безумию, невротизму, психотизму, что пациент начинает благоухать на этом внимании: не плохо же годами быть с кем-то, кто уделяет тебе внимание!
Вы, должно быть, наблюдали, что невротичные люди всегда принуждают других быть внимательными с ними. Они сделают всё, что угодно, если в результате они смогут получить внимание.
В монастыре Дзен никто не даёт какого-либо внимания, все безразличны. Никто не озадачивается, никто не думает, что «это сумасшедший». Потому что, если целая группа думает, что он сумасшедший, то само думание это создаёт вибрации, которые помогают сумасшедшему оставаться помешанным.
За три недели, за четыре недели, сумасшедший, предоставленный самоу себе, постепенно выздоравливает. Сумасшествие спадает, убывает…
Даже в наши дни [XXв.] в монастырях Дзен делается то же самое.
Западные психологи стали осознавать этот факт. Многие поехали в Японию, чтобы изучать то, что происходит там, и они были просто поражены. –– Они-то лечат годами, а ничего не происходит, а, вот, в монастыре Дзен… без всякого делания… сумасшедший приходит в себя… происходит то, что нужно… –– ??
Сумасшедшим нужна изоляция. Им нужен покой, им нужно безразличие, им нужно невнимание, –– и бури, которые поднялись в их умах, напряжения, просто рассасываются и исчезают.
На четвёртую неделю человек уже готов покинуть монастырь. Он благодарит тамошних людей –– настоятеля и других –– и уходит. Он совершенно в порядке.
На Востоке из-за этого, благодаря этим техникам, первый тип психологии никогда не развивался. А так как там нет даже первого типа психологии, то и невозможен второй её тип.
Ведь, (в психологии первого типа) больной ум необходимо разобрать и понять детально. Ведь, одно дело это эффективная помощь сумасшедшему выйти из болезни, а совсем другое дело это создать психологию сумасшествия. И, тут нужен научный подход, нужен детальный анализ.
На Западе это было сделано, там существует первый тип психологии. Фрейд, Юнг, Адлер, и другие… создали психологию патологического человека.
Пусть они не были очень уж успешны в реальной помощи страдающим, помешанным, людям, но они осуществили другую потребность…
Это потребность науки, –– они создали первый тип психологии.
Теперь немедленно становится возможным и второй тип! Второй тип –– это психология здорового человека.
Фрагменты второго типа существовали на Востоке всегда, но всегда это были, лишь, фрагменты, и никогда не законченное целое.
Так, почему же, только фрагменты? –– Потому что деятели религии были заинтересованы только в том, как сделать, чтобы обычный здоровый человек двигался в направлении трансцендентного. И, они исследуют не многое, не детально, не до конца… потому что не интересовались созданием психологии.
Они интересовались только лишь отысканием какой-нибудь отправной точки (в здоровом уме), какого-нибудь пригодного для прыжка места в уме здорового человека. Они искали в здоровом уме место, из которого прыжок в медитацию (дъяну), в самое наивысшее, мог бы быть совершён. Их заинтересованность заключалась в другом: им не было дела до всей имеющейся территории.
Ведь, когда кто-то просто хочет прыгнуть в реку, он не изучает все берега. Он находит местечко, подходящий валун, и прыгает с него. Нет необходимости исследовать всю округу…
…Фрагменты психологии второго типа существовали на Востоке…У Патанджали они есть, у Будды, у Махавиры и у других… –– но, всего лишь, несколько фрагментов, то есть, часть территории.
Сам весь подход не был научным, подход был религиозным. Да, большего и не было нужно. Зачем, же, они должны были ещё этим озадачиваться? Когда, лишь расчистив в этих джунглях небольшую полянку, они могли отправиться в бесконечное! Зачем расчищать весь лес? –– А лес-то этот ого, какой дремучий!
Ум человеческий это необъятное явление:
Патологический ум, сам по себе, тоже явление громадное. Однако, ум здоровый всё-таки более велик, чем ум патологический; потому что патологический ум это лишь часть ума здорового, он не является целым.
Никто никогда не сходил с ума полностью, –– никто этого не может. Только часть может сбеситься, только часть становится больною… но, никто не становится сумасшедшим полностью.
Это так же, как и в физиологии. Никто не может заболеть полностью. Видели ли вы когда-либо абсолютно больное тело? Это должно было бы означать, что все возможные болезни человечества состоялись в одном теле. Это и невозможно; никто так не болеет.
У кого-то болит голова, у кого-то болит желудок, у кого-то лихорадка, то… сё…–– местами. И, тело –– это громадное явление, вселенское…
То же самое верно и в случае с умом: ум является вселенским.
Весь ум целиком никогда не становится сумасшедшим, вот, почему сумасшедших людей можно вернуть назад. А если бы ум целиком спятил, то ты не смог бы вернуть его назад, такой бы возможности не было.
Если весь ум целиком сбесился, то, в какое место его возвращать?
[Так вот…] только часть –– кусочек –– расстраивается. Его-то ты и можешь вернуть назад, вновь сонастроить его с целым.
Сейчас [ХХв.] на Западе второй тип психологии проходит через муки рождения… тут и Абрахам Маслоу, и Эрих Фромм, и Артур Янов, и другие…
Это холистический подход: не рассуждения в терминах болезни, а рассуждения в терминах здоровья; не сосредоточение в большой степени на патологии, а сосредоточение, в основном, на здоровом человечестве. –– Вторая психология рождается, но она ещё не является завершённой.
Вот, почему я говорю, что это ещё только муки рождения и она входит в мир. Раньше иль позднее, она начнёт уверенно разрастаться…
Только затем уже третий тип психологии возможен.
Вот, почему я говорю, что она никогда не существовала.
Будды существовали; миллионы будд, –– но, никакой психологии будд не существовало, потому что никто и никогда не пытался исследовать пробуждённый ум, а тем более, создавать из этого научную дисциплину.
Будды существовали, но никто не пытался изучить это явление –– буддовость –– научными методами.
…Гурджиев был первым человеком во всей истории человечества, который попытался [что-либо сделать здесь]. В этом смысле, Гурджиев был редкостью, потому что он был пионером в этой третьей возможности.
Как всегда и случается с пионерами, это было трудно, очень трудно… погружаться во что-то такое, что для человечества всегда оставалось неизвестным. Но, он пытался…
Он вынес несколько фрагментов из темноты, но…Стало ещё и ещё труднее, так как его ближайший ученик, П.Д. Успенский, его предал.
Трудность состояла в том, что сам Гурджиев был мистиком, не сведущим, что касается мира науки, –– он не был учёным-мыслителем. Он был мистиком, он был буддой.
Всё целиком держалось на П.Д. Успенском, потому что он-то был человеком науки: один из величайших математиков, когда-либо рождавшихся; один из самых глубочайших мыслителей, которых знало это столетие [XX в.]. Всё целиком зависело от Успенского.
Гурджиев нужен был, чтобы посеять семена, а Успенский был нужен, чтобы работать над этим, обосновать это, философски осмыслить это, создать научные теории из этого.
Должно было существовать постоянное сотрудничество между Мастером и учеником. Гурджиев мог засевать, но он не мог давать определения этому в научных терминах, и он не мог выстраивать всё это таким образом, чтобы это могло стать научной дисциплиной.
Он знал, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, но языка не доставало.
…С Успенским язык был, и абсолютно совершенный язык.
Я не вижу другого, с кем бы можно сравнивать: Успенский писал настолько совершенно, ему бы позавидовал сам Альберт Эйнштейн. У него был действительно очень воспитанный, логический ум…
.
Вы, должно быть, читали одну из его книг «Tertium Organum. Ключ к загадкам мира». –– Это редкое Явление. Успенский говорит в этой книге, сразу же в начале: «Существуют только три книги в мире. Одна это «Органон» Аристотоеля, –– первое орудие мышления. Вторая это «Novum Organum» Бэкона, –– вторая основа мышления. И, «Tertium Organum» это третья».
«Tertium Organum…» означает третье орудие (канон, критерий) мышления.
Успенский говорит –– и, когда он говорит это, он не высокомерный эгоист или что-то в этом роде, –– он говорит: «Даже ещё до того, как существовали два, уже третье было в существовании». Он говорит в «Tertium Organum» следующее: «Я даю саму базу всякого знания, всего знания».
И это не эгоизм. Книга действительно редкая…
.
Всё целиком усилие Гурджиева зависело от тесного сотрудничества между ним и Успенским: ему надлежало вести, а Успенскому надлежало формализовать это, формулировать это, придавать этому системную структуру.
Душа приходила от Гурджиева, а тело строилось и снабжалось Успенским, –– но Успенский предал его на полпути. Он просто оставил Гурджиева…
И такое возможно всегда, ведь, он был настолько интеллектуалом… А Гурджиев был абсолютным анти-интеллектуалом.
И, это было почти невозможным… чтобы их сотрудничество такое длилось и длилось…
Гурджиев требовал абсолютной сдачи, –– как Мастера всегда и требовали. А это было трудно для Успенского, –– как это всегда является трудным для всякого ученика. А когда ученик очень интеллектуальный, то это является ещё более трудным.
Вскоре, Успенский стал полагать, что он всё познал. Такого рода измышления интеллигенция создаёт с лёгкостью…–– он был таким умным человеком, что [кажется] всё описал, определил, сформулировал; и он начал чувствовать, что он познал. …Тогда, незамедлительно, начала появляться трещина…
.
Гурджиев всегда требовал абсурдных вещей… Для примера:
Успенский находился в тысячах миль от Гурджиева… и, Гурджиев шлёт ему телеграмму: «Приезжай немедленно; всё брось». Успенский, же, был в семейных и финансовых хлопотах, и тому подобное… и было почти невозможно всё бросить немедленно, –– но он бросил! Он всё продал, он бросил семью, и он сей час же отправился…
Когда же он прибыл, первое, что сказал ему Гурджиев было: «Теперь ты можешь возвращаться».
С этого началась трещина…
Успенский уехал… и никогда не возвратился, –– но он упустил. Это было всего лишь проверкой на тотальную сдачу.
Когда ты сдался тотально, ты не спрашиваешь: «Зачем?»
Мастер говорит: «Приди», –– ты приходишь. Мастер говорит: «Уходи», –– ты уходишь…
…Ушёл бы Успенский в тот день так же [свободно], как он и пришёл, –– отпало бы то, что на протяжении всего его роста мучило его где-то в глубине.
Но, для такого человека, как Успенский, [для такого великого], никак невозможно [допустить] такое… чтобы Гурджиев, вдруг, сказал, — а он и пришёл. [Ещё чего!]
([Но он почему-то пришёл?] Не иначе, он пришёл с большими ожиданиями, и он думал, что он пожертвовал так обильно: семья, проблемы, финансы, служба, –– он бросил всё. Он, должно быть, представлял себя мучеником…)
Он пришёл…
…Но, даже не поприветствовав его, Гурджиев, глядя на него, первым делом, сказал вот что: «А теперь ты можешь возвращаться».
Это было уж слишком! –– Он вышел из игры…
.
…Из-за выхода Успенского всё это усилие создать психологию третьего измерения прекратилось…
…Гурджиев пытался и пытался; он пытался найти кого-то ещё. Он работал со многими людьми, но не смог найти человека величины Успенского.
Рост Успенского остановился, –– и работа Гурджиева для третьей психологии остановилась.
Вместе они были чудесны, –– по отдельности, же, оба стали калеками. Успенский остался интеллектуалом, Гурджиев остался мистиком.
Таковым было затруднение. Вот, почему это не могло состояться.
.
И, вот, я… теперь я пытаюсь работать в третьем измерении, но я не стал так рисковать, как Гурджиев. –– Я не пребываю в зависимости ни от кого бы то ни было. –– Я являюсь суммой: Гурджиев плюс Успенский. И это трудная работа –– жить в двух разных измерениях сразу, –– она очень трудная.
Но, как бы там ни было, это хорошо, потому что никто не может предать меня и застопорить мою работу, –– никто!
Я существую в постоянном движении мира не-ума, и также, существую в мире слов, книг, анализа. (Один в двух ипостасях.)
У Гурджиева было разделение труда: Успенский работал в библиотеке, а сам он работал в себе.
Мне, же, приходится делать и то, и другое, –– для того, чтобы та же самая вещь не повторилась опять. Я постоянно работал на обоих уровнях, и есть полная возможность к тому, что усилие может быть успешным. Я изучаю вас, а вы растёте, мало по малу…
…Стать буддой это одно дело. Это случается так, вдруг… одним мигом прежде ты ещё не был буддой, а одним мигом позже ты уже будда.
Это происходит так внезапно, когда это случается в себе самом, что нет ни капли пространства, в котором можно было бы изучить это. А с вами я могу изучать очень медленно. –– Чем больше вы хитрите и сопротивляетесь, тем лучше я могу изучать вас: что происходит, как это происходит…
Я должен изучить много людей, и только тогда она [психология третьего типа] может состояться.
Психология не может быть построена от одного человека, потому что индивидуальности являются такими разными, такими неповторимыми, уникальными!
Я смог стать буддой, но я человек уникальный. Ты сможешь стать буддой, но ты человек уникальный. Существуют, по крайней мере, семь типов человека в мире; так что, должны быть очень глубоко изучены, по крайней мере, семь будд (каждый из которых соответствовал бы каждому из типов человека).
Только тогда будет такая психология возможна…
.
… Успенский рассказывает о семи типах людей.
Все эти семь типов и их развитие надо понять: какого рода трудности они создают, какими способами они пытаются увильнуть, и как могут быть разрушены их увёртки и сопротивления. С каждым типом это будет по-разному.
И, покуда все семь типов не будут изучены, глубоко познаны… шаг за шагом… слой за слоем… с самого начала от А до Я…
…До тех пор, та психология [третья] не может быть сформирована.
Она никогда не существовала прежде, но она может существовать в будущем…
.
.Люди Понимания всей Земли, соединяйтесь!